Животноводство в нашей республике по праву считается приоритетным направлением сельского хозяйства. Кош-Агачский район входит в тройку лидеров мясомолочной отрасли региона. Здесь пасутся тучные стада, отсюда каждую осень отправляются вглубь нашей большой страны грузовики, везущие вкус и запах нашей малой родины.

На протяжении трех тысячелетий кочевое скотоводство являлось основной формой хозяйства алтайцев и казахов, проживающих в Чуйской степи. Сезонные перекочёвки делились на зимние – кышту, кыстау, летние – jайлу, жайлау и осенние – кусу, кузеу. Джайлау – это летние пастбища кочевников в предгорных и горных районах данной местности. Этот термин, как и сама традиция перекочёвки на летние пастбища, имеет древние исторические корни, которые уходят в историю тюркских народов. В тюркской транскрипции «джайлау» обозначается как «яйлаг» (яй-лето). Со временем среди тюркских народов слово деформировалось: у теленгитов — jайлу, у казахов — жайлау.

На просторах Чуйской земли расположено множество летних пастбищ. В данное время многим туристам хочется окунуться в мир кочевников. И, как мы заметили, в нашем регионе начал активно развиваться агротуризм. Традиционное джайлау, которое летом могут посетить путешественники, находится во всех ущельях и горных массивах нашего района. Также летние пастбища есть на берегу известной нам реки Юстыт, расположенной на высоте 2000 метров у самой границы с Монголией. Она течет по горной равнине, окружённой лугами (джайлау). Это одно из самых древних мест для летнего выгона скота, о чем свидетельствуют наскальные рисунки, найденные в этих местах. Джайлау для нас не просто пастбища для выгона скота, это очень древняя традиция кочевников, которая, несмотря на современный мир, глубоко почитается и сохраняется в культуре тюркского народа.

Чтобы узнать, как живется чабанам-животноводам и как проходит нагул скота на летних стоянках, мы посетили урочище Юстыт. На наш взгляд, давний облик джайлау немного изменился, так как вместо белых юрт появились современные жилища чабанов из дерева. Отмечу, что это меняет колоритность джайлау кочевников. Всего лишь пять лет назад были юрты, которые появлялись на летних пастбищах района в сезон как грибы после дождя. Да, времена меняются, приоритеты — тоже…

Мы остановились возле ближайшей юрты, стоящей на берегу реки, в надежде, что застанем животновода на месте. Оказалось, подъехали на стоянку во время дойки кобыл. Минут через двадцать хозяин вышел из кошары, и я узнала в нем моего трудолюбивого односельчанина Айбара Жангудеевича Абдрахманова, который более 20 лет держит в своем хозяйстве табун лошадей. Поздоровавшись и обменявшись последними новостями с гостями, хозяин пригласил нас в юрту за стол. По традициям казахов путники почитаются гостями от Бога, и хозяин должен угостить, накормить и помочь, если они нуждаются в чем-то.

— Я животновод хоть и с большим стажем, но в этом году первый раз держу кумысную ферму, — улыбается Айбар Жангудеевич и, шутя, просит не снимать, потому что «не при параде». — Может, про других чабанов напишете? А то скажут, что первый год на кумысной ферме, а в газете выйти уже успел.

Помню, в советские годы корреспонденты снимали нас, чабанов, в костюме, в тымаке, с медалью, пастушьей плетью и ягненком на руках. Времена прошли, облик современного чабана другой, только скот остался прежний.

Айбар Жангудеевич на джайлау с женой Кулияш Зейнедолдановной и сестрой супруги Лаззат Зейнедолдановной рабочий день начинают с появлением первых солнечных лучей и заканчивают поздно ночью. Все они уроженцы села Актал. Много лет трудились в сфере сельского хозяйства и теперь, выйдя на пенсию, на лето открыли кумысную ферму.

В белой юрте очень уютно. Все как дома: кровати, на почитаемом месте — сундуки с национальными орнаментами, круглый стол, стулья. Посередине — железная печка, ближе к вечеру хозяева протапливают свое жилье, поскольку в горах в эту пору ощутимо прохладно. Рядом с юртой построена из четырех бревен сушилка для сырчиков, с правой стороны стоит коновязь.

Как рассказывают хозяева, раз в неделю их навещают взрослые дети и родственники. Летнее пастбище у большинства жана-аульских животноводов находится в Юстыте. На пастбищах практически нет свободных от овец, коров и лошадей мест.

Айбар Абдрахманов родился 10 января 1964 году в селе Актал Кош-Агачского района. С малых лет занимается животноводством, его отец Жангудей и мать Ойрат были передовыми пастухами. Отец много лет работал табунщиком. И Айбар продолжает его дело.

— В данный момент доим десять кобыл и восемь коров, — поясняет Айбар Жангудеевич. — Делаем сырчики и домашние сливки. Я табун лошадей вырастил от одной кобылицы, которую в полуторагодовалом возрасте купил у аксакала нашего села.

У нашего героя в хозяйстве около 30 лошадей, 20 коров, 120 овец, 30 коз и верблюд.

— Для нас скот — смысл жизни после Бога и семьи, — размышляет животновод, поглядывая на лошадей, мирно пасущихся неподалеку от юрты. — Когда-то наши деды и прадеды жили в степях, трудились на благо своего народа. Мы были настоящими кочевниками, двигались вместе со всем своим скромным скарбом и «нескромных» размеров отарами овец. Оседлость нам была чужда, но после революции 1917 года нас заставили остановиться. Юрты поменяли на избы, тымаки — на кепки, золото закопали в Чуйской степи, а скот отдали в колхозы. Теперь золота уже не отыскать, а скот остался.

В наше время, мне кажется, гены предков живут только в крови животноводов, у них особая философия кочевой жизни, чабаны – представители коренной кочевой цивилизации. Да и сейчас самый важный, самый ответственный труд на Чуйской земле — работа чабана-животновода. В сложных условиях они добиваются роста поголовья скота, и это заслуживает уважения и благодарности. Поддержка тяжелейшего труда скотоводов очень важна, ведь от этого зависит продовольственная безопасность нашей большой Родины.

Дильда Нурсалиева

Фото автора

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.