шифоньерВ одной деревне была небольшая, так скажем, организация, в коридоре помещения которой стоял шифоньер. Обыкновенный такой шифоньер, …надцатого года изготовления. К шифоньеру все давно привыкли, потому что он стоял в означенном месте долго, наверное, лет двадцать. Можно сказать, стал полноправным членом коллектива. В него складывали всякую мелочевку: посуду, веники, рабочие халаты. Такой маленький шкафчик и кладовая в одном лице. И вот однажды вышестоящее начальство приказало шифоньер списать и убрать с глаз долой, дабы он своим допотопным видом не портил интерьер в целом. Ну что поделать? Раз надо, так надо! Шифоньер хотя был и старый, но весьма дюжий, выпускали его давно, и сделан он был на совесть, не то что современная мебель. Просто жизнь прошлась по нему суровостью рабочих будней, придав стенкам некоторую облезлость, блеклость, сами понимаете, лет-то ему сколько было. А так в целом шкаф был очень даже ничего, с двумя безупречно открывающимися в любое время дверцами, стоял на четырех крепких крашеных ножках и, судя по виду, был нелегкий на подъем, такой весь из себя добротный.
Надо заметить, что в организации, где стоял означенный шифоньер, работали одни женщины. Услышав суровое распоряжение, они долго ходили вокруг да около своего шкафа (так они его часто называли) и душевно вздыхали – выкидывать шифоньер им было жалко. Тут одна женщина, у которой дома подрастало трое мальчишек, сказала:
— Давайте мы его не будем выкидывать, все-таки жалко, не чужой ведь, а заберу-ка я его домой, поставлю на веранду и буду туда складывать хотя бы детские игрушки, все при деле будет. Чего сразу на свалку-то?
Все этому решению обрадовались, можно сказать даже, с облегчением вздохнули и как-то сразу оживились. Родной шифоньер будет пристроен! Дело стало за машиной, на которой и должен был уехать этот ветеран на новое место жительства. После недолгих переговоров начальство выделило машину, чтоб, значит, погрузить на нее данную списанную вещь и отправить в нужную путь-дорогу на новое место жительства.
И вот в одно прекрасное утро к этой организации подъехала грузовая машина, в простонародье «газик», и с нее спрыгнули трое бравых мужичков, чтоб, значит, вытащить из помещения шифоньер и загрузить его в данный транспорт. Шофер Васька Пупкин остался сидеть в машине, сказав, что он шофер и не намерен таскать тяжести, у него и так произошел срыв в спине, и он теперь даже не может толком поднять стакан с водкой — сразу отдает куда-то в спину. Мужики его поняли, со всяким может быть, что тут говорить, дело-то житейское, хотя не дай бог! И направились сами вытаскивать шифоньер.
Так называемые грузчики дружно ввалились с улицы в коридор организации, где стоял шифоньер, и загалдели:
— Где тут у вас шкаф какой-то? Нам его велели на машину погрузить и увезти куда надо.
Женщины с печалью в глазах подвели их к шифоньеру и ткнули в него пальцем: вот, дескать, он, тащите… Мужики подошли к шкафу поближе, долго молча на него смотрели, а потом один из них, Петрович, сделал вывод:
— Здоровый будет…
— Не поднимем… — добавил стоящий с ним молодой парень Витёк, оценивающе глядя на объект перевоза.
Тут подал голос вечно пьяненький невысокий и щупленький Семен:
— Да что мы, не мужики что ли, ёшкин кот? Раз — и взяли, — и он громко икнул.
Мужики внимательно и с укоризной посмотрели на него.
Семен пожал плечами:
— А что я такого сказал?
И, подумав, добавил:
— Или вам слабо будет?
— А вот ты его и потащишь, умный ты наш, — ответил на это Петрович.
— Один, — добавил Витек.
— Ну нет! — замахал руками Семен. — Я что вам, Геракл какой, во мне весу–то сорок килограммов, он меня придавит — и все… Поминай, как звали, а я еще молодой, мне жить охота.
— Ну и нечего тогда языком лязгать… Раз — и взяли! — передразнил его противным голосом Петрович.
— Нет, я, конечно, смогу, если захочу, — сказал с важным видом Семен. — Просто что тогда будете делать вы?
И он, вновь пьяненько икнув, качнулся и оперся рукой на этот самый шифоньер.
— Нет, ты посмотри на него, — возмутился Витек, — с утра пол-литра изничтожил один, никому не предложив, а теперь еще и цену себе набивает, эгоист…
— Попрошу меня не оскорблять разными словами, — обиделся Семен, — я пил на свои кровные. И вообще, вспомните — вы позавчера после обеда на работе раза два бегали в сельмаг за беленькой. Думаете, я не видел? Я всё-ё вид…
— Ладно, — прервал его монолог Петрович, — давайте вытаскивать шкаф, а то так мы здесь будем стоять до второго пришествия.
— До какого происшествия? — не поняв, переспросил Семен.
— Ни до какого! Давайте браться за шкаф и потащили его на улицу!
Они окружили шифоньер и, поддерживая со всех сторон, стали валить его на пол, чтоб, значит, удобней взять. Тут у шифоньера открылась дверца и больно ударила по руке Витька.
— А-а! — закричал Витек. — Совесть имейте, этак вы мне все пальцы отобьете!
— Так тебе и надо, — проговорил, не скрывая радости, Семен, еле удерживая шифоньер, — не надо было меня эгоистом называть.
— Вот только управимся, я тебе покажу, — обозлился Витек.
— И-и-и… — вдруг громко закричал Петрович, — взяли!
Испугавшись его крика, Семен внезапно разжал пальцы рук, и шифоньер упал точно на левую ногу Петровича, обутую в кирзовый сапог.
— Да ты что, окаянный, чуть мне было ногу не раздробил! — заорал от боли Петрович.
— Я что, специально что ли? Когда ты закричал «взяли!», я в это время был задумавшись и испугался. Предупреждать надо, прежде чем орать как резаный кабан.
Витек, который, можно сказать, один с одного конца держал на весу шифоньер, другим концом лежавший на полу, сквозь зубы процедил:
— Вы что думаете, я вечно смогу держать эту оказию? У меня сейчас глаза от напряжения выпадут…
Петрович с Семеном посмотрели на его глаза, переглянулись и, быстро взявшись за габаритный груз, подняли его с пола.
Женщины с интересом наблюдали, как мужики словно муравьи облепили шифоньер и намеревались тащить его к входной двери.
— И раз-з-з, взяли! — скомандовал Петрович как старший, и все дружно, держа на весу шкаф, тронулись к двери.
Одна из женщин негромко всхлипнула и, сняв с шеи свою косынку, помахала вслед уплывающему шифоньеру, все-таки не чужой он был, столько лет вместе. Другие на неё посмотрели и солидарно шмыгнули носами. Эх, жалостливые женские сердца!
А мужики тащили ношу к входной двери, но, глянув на неё, поняли, что с лёту они этот шкаф в проем не протащат, надо было точно рассчитать всю траекторию и только тогда, может быть, попытаться пропихнуть его на улицу. Дверной проём был слишком узкий.
Команда грузчиков, вспотев, стояла у двери, держа на весу шифоньер. У Петровича кепка сползла на один глаз, и он стал похож на одноглазого пирата.
— Ну что, миленькие, никак? – спросила ехидненько, глядя на их старания, пожилая седенькая техничка.
— Я не пойму, ёлы-палы, а как он сюда-то проник, он что, меньше был, а сейчас располнел? – поинтересовался у неё недоуменный Семен.
— Так он такой и был…
— А как его сюда затащили? Дверь-то какая узкая, куды годно-то? – спросил Витек, громко дыша.
— А нечего она не узкая, кака была, така и есть, родимый…
— Я уже не могу! Или мы его сейчас вытаскиваем, или я его бросаю прямо на пол и гори всё синим пламенем… — сказал обозленный Петрович.
— А чего бросать-то сразу, сломать можете мебель. Это у нас две смежные двери, просто одна половинка закрытая, вот оттого и узко, — сказала техничка.
Мужики как-то сразу замолчали и медленно перевели на нее взгляд, в глазах у них бушевали бури, цунами и вихри одновременно.
— А чего вы? Надо было попросить, я бы и открыла втору-то дверь-то, а то молчите стоите. Может, отдыхаете так… — И она медленно, с достоинством пошла к двери и, скинув у пола крючок со второй створки, распахнула ее настежь — получился большой проход.
У Семена от шифоньерной тяжести, которую он держал, уже дрожали ноги.
— Давайте быстрее понесли, а то я уже весь вспотел и через пот у меня вышел весь хмель, а я за него, между прочим, денежки отдавал, комар вас укуси!
— По-не-сли! — гаркнул Петрович.
И они, вытащив шифоньер на большое крыльцо через входную дверь, начали спускаться по ступенькам. Витек уже морщился от тяжести, его руки устали, но до машины этот шкаф еще стоило донести. Глядя на Семена, он спросил:
— Семен, ты держишь или просто так руки положил? Чего-то этот шкаф тяжелей и тяжелей становится.
— Да я, считай, один всё и держу. Петрович, ты задремал что ли?
— Кто это задремал? Если бы не я…
Так они, препираясь, медленно спускались с шифоньером с высоких ступенек.
Женщины, выйдя на крыльцо, наблюдали за ними, пожилая техничка иногда давала дельные советы:
— Вы ногами-то быстрей шевелите, а то еле-еле, как мухи дохлые. Так устанете все и упадете, а шифоньер упадет на вас, а шифоньер у нас, считай, новый, еще дверцы сломаете…
Витек не выдержал:
— Пожалуйста, обойдемся без ваших советов, уж сами как-нибудь…
— Так я что? Я, наоборот, об вас забочусь: если уроните наш шифоньер и сломаете, то получите от начальства нагоняй.
— А откуда начальство узнает? – полюбопытствовал Петрович.
— Как откуда? Я и позабочусь…
Семен с досадой сплюнул и крепче взялся за шкаф.
Они спустились со ступенек и направились к машине.
— Давайте передохнем малость, — взмолился Семен, — у меня уже портки сейчас спадут, вот сколько я калорий потерял с этой тяжестью. Постоим секунд пять.
— Да давай лучше быстрее дотащим шкаф — и всё! — не согласился с ним Витек.
— Ладно, давай постоим чуть, а то Семен сейчас прямо в шкаф упадёт и дверцы над ним захлопнутся, — откликнулся Петрович.
— И пусть! — засмеялся Витёк. — Мы его там заколотим.
Все остановились. Мужики из последних сил держали на весу шифоньер, пот медленно катился с их лиц. Семен дышал так, будто пробежал километр на время.
Шофер Василий сидел в кабине и преспокойно курил. Увидев, что мужики спустились с крыльца и, направляясь к машине, вдруг замерли на месте, громко крикнул:
— Ну чего вы там, мне уже надоело здесь прохлаждаться! Мне еще по делам, может, ехать. Давайте резче, лодыри!
Услышав слово «лодыри», Семен прямо затрясся от злости и заорал:
— А ты сам иди подержи этот шкапчик, он прямо легонький такой, как стопарик в руке…
— А ты не ори, у тебя одни стопарики на уме, — парировал ему Василий.
— Ну, в атаку, — сказал Петрович, — осталось чуть-чуть — и все, шкаф будет в кузове…
И тут откуда ни возьмись прибежала собачка, такой маленький шустрый кобелек с вислыми ушами и куцым хвостом. Он закружил вкруг Семена, а потом вдруг поднял ногу и справил нужду прямо на его брючину. Все это кобелек проделал очень быстро и с независимым видом удалился в кусты.
У Семена от такой собачьей наглости перехватило дыхание:
— Не-е-ет, мужики, вы видели? Он на меня того, а у меня штаны-то новые, я их всего второй месяц ношу. Чья это псина, а? Витек, знаешь? Поймаю блохастого – убью!
Витек подумал и неожиданно сказал:
— По-моему, это бабки Колдунихи…
— Да-а? — протянул растерянно Семен.
— Да, — слушая их, уточнил Петрович, — это ее любимая собака Тузик, и если что с ней случится, бабка Колдуниха тебе не простит и сделает так, что ты навсегда бросишь пить и смотреть на женщин.
Так-то все в деревне знали, что бабка Колдуниха знахарка, и никто с ней не связывался, только иногда молодухи бегали приворожить кого да ребятишек носили лечить от золотухи.
Семен крякнул, помолчал и сказал:
— Так я чего? Собака и есть собака, может, почки больные, приспичило вдруг, всяко может быть… хорошая собачка так-то.
Петрович с Витьком переглянулись и, не выдержав, громко засмеялись.
— Вы чего там веселитесь? Я сейчас уеду, — раздался возмущенный голос водителя.
Мужики встрепенулись и потащили шифоньер к машине. Около кузова они поднатужились и со злом закинули шкаф в кузов. Он упал, громко ухнув. Тяжело дыша, мужики попадали тут же возле машины на траву.
Пожилая техничка прокричала:
— Чего вы его бросаете? Уважение должны иметь к имуществу! — И, недовольно поджав губы, ушла с крыльца.
Женщины еще постояли и медленно по одной стали заходить в помещение. Прощание с шифоньером закончилось.
Мужики посидели на траве, по-дымили и, запрыгнув в кузов, сели на шкаф.
— У-у! Гад такой, — проговорил Семен, обращаясь к шифоньеру. — Из-за тебя всё!
И старательно стряхнул со штанов следы собачьей нетерпимости.
— Ну всё, поехали? — крикнул из кабины Василий.
— Давай! — откликнулся Витек и ударил по кабине.
— Поехали, а то еще надо в сельмаг заскочить! — крикнул Семен и, глядя на вопросительные взгляды своих коллег, невинно произнес:
— А что? Обмыть это дело надо, столько сил, зараза, съел… — И пнул шифоньер ногой.
— Ну, может, и так, — поддержал его серьезно Петрович, вытирая пот с лица кепкой.
— Я за, — кивнул Витёк.
Тут машина тронулась и поехала так, что шифоньер, скрипя, страшно весь затрясся как в припадке: агрессивные деревенские кочки давали о себе знать. Мужики, сидя на шкафу, крепко держались за борта машины.
Женщина, которой везли шкаф, еще стояла на крылечке. Наблюдая, как трясется в кузове машины уже ЕЁ шифоньер, в сердцах сказала:
— Вот черти окаянные, будь они неладны, сейчас всю мебель разобьют…
А машина быстро уезжала, поднимая пыль, лишь было слышно, как с кузова зычно неслось:
— Врагу не сдается наш гордый «Варяг»…

Лариса КАНДАРАКОВА

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *